2 сентября 1831 года на прилавках петербургских книжных лавок появилась небольшая книжка с длинным названием: "Вечера на хуторе близ Диканьки. Повести, изданные пасичником Рудым Паньком". Автор прятался за маской вымышленного рассказчика, но именно эта книга принесла славу двадцатидвухлетнему Николаю Гоголю и открыла ему двери в большую литературу.

Успех был мгновенным. Весь тираж разошёлся за считаные дни, а об авторе "весёлых повестей с мистическим налётом" заговорила вся столица империи. Для многих поколений читателей именно эта книга сформировала яркий, поэтичный и чуть волшебный образ украинского села.

Путь к книге: от провала к триумфу

Дорога к этому успеху была вовсе не безоблачной. В 1829 году юный Гоголь, едва переехав в Петербург, пережил череду неудач. Сначала он не сумел реализовать себя как актёр, а затем потерпел унижение в литературе: его дебютную поэму "Ганц Кюхельгартен", напечатанную под псевдонимом, критики встретили насмешливыми отзывами. Оскорблённый автор выкупил и сжёг почти все доступные экземпляры.

В поисках новой темы Гоголь обратился к материалу, хорошо знакомому с детства, — к жизни, обычаям и поверьям родной Полтавщины. В письмах к матери он снова и снова просил присылать ему описания народных обрядов, названия одежды, предания и приметы. Писатель погрузился в изучение фольклора, читал труды по этнографии, лингвистике, народной медицине и демонологии, а собранные сведения заносил в специальную тетрадь.

На него повлияла украинская литературная традиция — в частности "Энеида" Ивана Котляревского — и народное творчество: песни, вертепные драмы, побасенки и легенды. При этом в книге отчётливо ощутима поэтика немецкого романтизма, прежде всего Гофмана и Людвига Тика. Из этого сплава родилось нечто совершенно новое.

Как создавалась книга

Работу над циклом Гоголь вёл на протяжении 1829–1832 годов. Первую часть он завершил летом 1831 года в Павловске, где жил в доме княжны Васильчиковой, служа учителем её сына. Цензурное разрешение на публикацию первого тома было получено 26 мая 1831 года, а уже через несколько месяцев книгу отдали в типографию в Петербурге.

Название подсказал писателю и критику Пётр Плетнёв: вместо самого автора книгу будто бы "издал" пасичник Рудый Панько, собравший истории, которые долгими вечерами рассказывают разные повествователи. Этот приём — обрамление рассказов общей рамкой — был излюбленным у романтиков, а вымышленный издатель с его тёплым, лукавым голосом сразу создавал ощущение живого, реального хутора.

О своём визите в типографию Гоголь с юмором писал Пушкину: едва он переступил порог, наборщики принялись фыркать со смеху и отворачиваться к стене — так их забавляли колоритные украинские "штучки" в тексте.

Что вошло в первую часть

Первый том содержал четыре повести:

• "Сорочинская ярмарка" — красочная картина украинской ярмарки, любовная история и народный юмор вперемешку с чертовщиной.
• "Вечер накануне Ивана Купала" — мрачная история о сделке с нечистой силой, самая ранняя из написанных повестей цикла.
• "Майская ночь, или Утопленница" — поэтичная легенда о панночке-утопленнице, русалках и любви, овеянная лунным светом.
• "Пропавшая грамота" — весёлая быличка о казаке, отправившемся за потерянной грамотой в самое пекло.

Немало украинизмов автор сознательно ввёл в текст — настолько, что в конце книги поместил небольшой словарик для русскоязычного читателя.

Реакция Пушкина и критиков

Самым известным отзывом стали восторженные слова Александра Пушкина. Прочитав книгу, он признал, что она его изумила: он увидел в ней настоящую, искреннюю и непринуждённую весёлость, без жеманства и чопорности, а местами — подлинную поэзию и чувствительность, отметив, что всё это необыкновенно для тогдашней литературы.

Впрочем, не все критики были благосклонны. Гоголя упрекали в слишком пространных описаниях, "неимоверной многословности" и "неправильности языка". Одним из самых резких был отзыв Николая Полевого, укорявшего анонимного автора в сбивчивости повествования и чрезмерном желании подражать народной манере. Пушкин, к слову, ещё в своём одобрительном отзыве предсказывал, что молодого автора ждут подобные нападки.

Показательно, что самым суровым критиком "Вечеров" был сам Гоголь. Склонный к обострённой самокритике, он не считал эти повести достойными произведениями и позднее даже замечал, что первую часть "следовало бы и вовсе изъять".

Значение и судьба книги

Несмотря на авторские сомнения, "Вечера на хуторе близ Диканьки" стали событием. Гоголь небывалым дотоле образом сплавил воедино реализм и фантастику, смешное и жуткое, книжную речь и народный сказ. Созданный им образ Украины поражал современников свежестью и оригинальностью — это был целый мир со своей культурой, исторической памятью и языком.

Вторую часть цикла — с повестями "Ночь перед Рождеством", "Страшная месть", "Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка" и "Заколдованное место" — Гоголь опубликовал в начале 1832 года. Самой популярной повестью всего сборника впоследствии стала именно "Ночь перед Рождеством": история кузнеца Вакулы, который ради красавицы Оксаны верхом на чёрте полетел к царице за черевичками, стала одним из ярчайших изображений украинского Рождества в мировой литературе.

Книга вдохновляла художников на протяжении следующих десятилетий. Её иллюстрировали Владимир и Константин Маковские, Константин Трутовский, Иван Крамской и другие; сюжеты неоднократно экранизировали. Первое издание "Вечеров" сегодня является раритетом: один из экземпляров в своё время ушёл с молотка на аукционе Christie’s примерно за 224 тысячи долларов.

Гоголь между двумя культурами

Фигура Гоголя и поныне принадлежит сразу двум литературным традициям. Родившийся на Полтавщине, он писал на русском языке и вошёл в канон русской литературы — и в то же время именно украинские корни, фольклор и мироощущение родной земли питают "Вечера" от первой до последней строки. В этой книге Украина предстаёт не фоном, а полноценным героем — со своими песнями, поверьями, юмором и особым колоритом, который Гоголь подарил мировому читателю.

Почти двести лет спустя "Вечера на хуторе близ Диканьки" остаются одной из самых любимых книг многих поколений — тем редким случаем, когда дебют молодого автора превратился в классику ещё при его жизни.